Художник

Весной 1944 года, когда исход Великой Отечественной войны уже не вызывает сомнений, а Красная Армия неудержимо движется на запад, в самом сердце тыла разворачивается череда событий, бросающих мрачную тень на приближающуюся победу. Загадочная преступная группа, действующая с необъяснимой жестокостью и поразительной дерзостью, сеет страх и неразбериху. Их преступления – ограбления и убийства – на первый взгляд кажутся актами бандитизма, но вскоре следователи понимают, что столкнулись с чем-то гораздо более сложным и опасным. Никто из случайных свидетелей не может дать внятного описания нападавших, словно призраки, они появляются и исчезают, оставляя после себя лишь трупы и странный, зловещий след – тщательно исполненные портреты своих жертв. Именно за эти рисунки и беспощадность пресса и молва нарекают банду «Мертвой головой», а ее неуловимого лидера – Художником, создающим свою жуткую галерею смерти. Расследование этого запутанного дела поручают опытному оперативнику майору Ефимову и его напарнику капитану Сазонову. Чем глубже они погружаются в паутину улик и свидетельств, тем яснее становится, что грабежи и убийства – лишь ширма, прикрывающая какую-то иную, куда более масштабную игру. Настоящие цели Художника и его людей остаются загадкой, и с каждым новым преступлением ощущение, что следователи лишь скользят по поверхности, лишь усиливается. Ситуация кардинально усложняется, когда к делу подключается НКВД в лице Рудакова, старого знакомого Сазонова. Его появление не только добавляет в расследование новый уровень бюрократического давления и секретности, но и запускает механизмы взаимных подозрений. В атмосфере всеобщей паранойи и недоверия, где каждый шаг может быть истолкован двояко, даже сами герои расследования оказываются под пристальным вниманием, вынужденные не только искать неуловимого преступника, но и постоянно оглядываться через плечо, сомневаясь в мотивах и чистоте помыслов тех, кто находится рядом. Граница между правдой и ложью, долгом и предательством начинает стремительно размываться, ставя под вопрос все, что казалось незыблемым в преддверии долгожданного мира.